00:55 

Swallow1401
09.09.2012 в 16:03
Пишет Jenny in the sky:

Talking Through a Different Face
Название: Talking through a different face
автор: tebtosca
перевод: Jenny in the sky (Atlantida)
бета: sea_star
оригинал
разрешение на перевод получено
пейринг: Джаред/Дженсен, а так же Миша/Жен, Крис/Данниль, упоминается Джаред/Сэнди
рейтинг: NC-17
ворнинг: смерть второстепенных персонажей
саммари: когда одинокий отец Джаред Падалеки под воздействием крайних обстоятельств становится "обычным" представителем дома, полного очень необычных людей (среди которых вампирша, жрица вуду, парень, изменивший свое тело так, чтобы выглядеть, как камышовый кот, и всегда-чересчур-голый Миша Коллинз), он невольно попадает в мир, где существует магия. Ему кажется, что самая большая его проблема - это странное влечение к Дженсену "Никакому Не Магу" Эклзу, но когда его шестилетняя дочь внезапно проявляет сверх-способности, а потом исчезает, он должен научиться доверять своей новоприобретенной семье, чтобы вернуть ее, пока не пострадал кто-нибудь еще


пролог

Сидя на небольшом диванчике, Джаред изучает людей, расположившихся в ряд напротив него.

Маленькая брюнетка с прямыми темными волосами, которая время от времени бездумно проводит языком по зубам. Рыжая красотка в модифицированном тюрбане и с усмешкой на губах, от которой Джареду кажется, что она знает что-то, неизвестное ему.

Крепыш с татуировками, покрывающими все лицо и делающими его похожим на какого-то огромного дикого кота.

Парень с веснушками. И настороженными зелеными глазами. И шикарными губами.

Святые угодники, шикарными губами? А это еще откуда взялось?

Джаред с трудом сглатывает.

Потом внезапно в комнату входит улыбающийся голый парень, и Джаред несется к дверям раньше, чем Шикарные Губы успевает прошипеть: «Миша, черт тебя подери!».

Он не представляет, как его проклятая жизнь могла завести его сюда.


часть первая

У Джареда Падалеки был невероятно дерьмовый год. Если точнее, дерьмовый - это, наверное, самое сдержанное выражение в истории всех сдержанных выражений, но мышление эмоциональными гиперболами еще никому не помогало.

Он смотрит на свой телефон, раздумывая, стоит ли выслушивать очередные «гениальные» планы Чада на обогащение только ради того, чтобы Чад в ответ выслушал джаредову истерику. И понимает, что тот факт, что Чад Майкл Мюррей забит на кнопке «один» быстрого набора, делает его нынешнюю чрезвычайно впечатляющую (черт с ним, пусть будут гиперболы) депрессию еще хуже. Но его палец все равно нажимает на кнопку.

Жизнь Джареда начиналась довольно скучно. Он жил в пригороде Сан-Антонио, играл в бейсбол, а потом и в баскетбол, когда вырос на пять дюймов чуть ли не за одну ночь, и знал, что когда-нибудь будет работать с животными, предпочтительно с большими собаками, у которых будут висячие уши и большие грустные глаза. Он не лез в неприятности, прилично учился и имел нескольких близких друзей. Скучно, типично, обычно.

А потом, на втором году обучения в старшей школе, он встретил Сэнди МакКой, которая изменила его жизнь и привела туда, где он сейчас и находился.
Сэнди МакКой была загадкой. Только что она могла сидеть под большим дубом у школьного кафетерия с улыбкой яркой, как солнце Техаса. Ее красивое лицо приветливо светилось, и от этого у Джареда даже немного ныло что-то глубоко внутри. А на следующий день у нее был отсутствующий взгляд и такой вид, будто она держала на своих хрупких плечах всю тяжесть мира. Именно в такие моменты Джаред мечтал быть особенным, настолько, чтобы понимать таких, как она.

Ее отца перевели в Сан-Антонио по работе, но вообще-то она была коренной жительницей Нью-Йорка (ну ладно, Квинса, но это почти одно и то же). И для застенчивого техасского парня это каким-то образом делало ее еще более искушенной и прекрасной, и не успел он опомниться, как уже был заворожен. И привлекли его не ее точеная фигурка или блестящие каштановые волосы, потому что до того момента он почти не думал о девушках (и ни разу не потрудился выяснить, почему). Она будто притягивала его, и он без особого сопротивления оказался на ее орбите.

Они целомудренно встречались почти целый год, а потом, совершенно шаблонно, потеряли друг с другом девственность в ночь выпускного бала. Джаред помнил, как пахли папайей ее волосы, когда он вжимался лицом в ее шею. Даже шампунь у нее был экзотический. Странно, что именно этот маленький пустяк так надолго остался в его памяти, затмив даже ощущение ее рук, вцепившихся в его плечи, или ее тихий удивленный вздох, когда он вошел в нее в первый раз. Просто аромат чего-то необычного, когда он закрывал глаза и представлял мир, чуть более волшебный, чем его собственный.

В ночь после вручения дипломов она усадила его на длинную кровать, покрытую одеялом с эмблемой далласских «Ковбоев», легонько чмокнула в губы, а потом сказала, что беременна и что ее отца переводят обратно в Нью-Йорк, что она поедет с ним и родит ребенка там. Он умудрился пробормотать что-то про некачественные презервативы, а она грустно улыбнулась и накрыла его огромную руку своей маленькой ладошкой. Она сказала, что все нормально, она сама со всем разберется и не хочет, чтобы он портил свою жизнь из-за ее «проблемы». Его уютную, обычную жизнь.

Она так сказала «проблема», будто говорила о «двойке» за тест по математике, а не о множестве клеток внутри нее, половина которых принадлежала ему. Половина его лохматых темных волос и ямочек на щеках, и неуклюжести из-за высокого роста, и смеха, будто шедшего откуда-то изнутри. Половина его застенчивости и сострадания, и преданности, и новоприобретенного умения любить кого-то сильнее, чем это было возможно. Последнее касалось не ее, но ей об этом знать было не обязательно.

Он попросил взять его с собой почти сразу же, как попросил выйти за него. В его глазах застыло молчаливое «пожалуйста», и она кивнула, а потом позвонила родителям, чтобы сообщить им новость.

Кэтрин Падалеки родилась восемь месяцев спустя в больнице в Форрест Хиллз. Даже шампунь с запахом папайи был не таким волшебным, как этот момент.

Сэнди умерла шесть лет спустя. Джареду сказали, что от кровоизлияния в мозг, но ему было все равно. Главным было то, что тем вечером он прочитал Кэт еще одну сказку, подоткнул одеяло и поцеловал ее в щеку. Она посмотрела на него, и на короткий миг ее взгляд стал таким же грустным и мудрым, какой бывал иногда у Сэнди, когда Джаред был еще обычным глупым семнадцатилетним парнем, мечтающим заменить реальность фантазией.
Он давно уже перестал мечтать об этом.

Прошло шесть месяцев после ее смерти, и вот теперь его жизнь быстро разваливается на куски. Без денег Сэнди, которые она получала за работу помощником юриста, его скудной зарплаты в ветлечебнице едва хватало, чтобы покрывать расходы. МакКои помогали немного, но сегодня утром ему позвонил сотрудник из фирмы Сэнди, который консультировал его по юридическим вопросам. Совершенно неожиданно МакКои решили отсудить у Джареда опеку над дочерью, заявляя, что он не может содержать ее на должном уровне. И в довершение (второго) худшего дня в его жизни двенадцать минут назад в дверь постучал домовладелец и сказал, что Джаред просрочил оплату аренды за два месяца и теперь у него есть две недели, чтобы освободить помещение.

Джаред нажимает кнопку и мысленно готовится к разговору с лучшим другом.

- Чувак! – отвечает на звонок Чад. Он никогда не говорит «алло», потому что считает это лишним.

- Я в такой жопе, - стонет Джаред, хотя от голоса Чада ему почему-то становится немного легче.

- Ну, если тебе этого действительно захочется, есть одна цыпочка…

- Неуместный переход, Чад.

- Да брось, Джей, шучу я, шучу. – Его тон внезапно становится серьезным. – Ты в порядке, старик?

Джаред прикрывает глаза и обдумывает вопрос.

- Я не знаю, что делать.

Чад на мгновение затихает, потом опять ведет себя как обычно.

- Чувак, брось. Все не может быть еще хуже, чем уже есть, так ведь? Ведь не может жизнь быть еще дерьмовей, я прав?

Джаред думает, как получилось, что Чад стал его лучшим (и единственным) другом.

- МакКои подали на меня в суд из-за опеки над Кэт, а домовладелец выселяет нас, потому что я два месяца не платил за аренду.

- О. Да, это дерьмово.

Джаред трет лицо. Уж кому-кому, а Чаду в трубку он плакаться не будет.

- Да уж, это точно.

- Ты ведь знаешь, что я позволил бы тебе жить со мной.

Чад жил в подвале у своей мамы.

- Я знаю, приятель, спасибо. Просто все так сразу на меня свалилось. Я не понимаю, почему они со мной так поступают? Они всегда так хорошо к нам относились, а теперь… Я просто не понимаю.

- Они сказали, почему? – интересуется Чад.

Джаред молчит, слова будто застряли в горле.

- Они говорят, что я не могу содержать Кэт. Что… что, если они правы, Чад?

- Прекрати, Джей. Даже не думай так. Мы разберемся со всем этим дерьмом, - уверенно говорит тот, и Джаред внезапно вспоминает, почему Чад – его лучший друг. Он выдыхает, только сейчас поняв, что задерживал дыхание.

- Да, давай разберемся.

- Вот это боевой дух, молодец! Сначала главное. Тебе нужно жилье.

Джаред снова стонет.

- О Господи, как я найду квартиру, где можно жить не только с детьми, но и с собаками?

- Ты имеешь в виду, с этими огромными слюнявыми монстрами? - хмыкает Чад.

- Нет, Чад, я имею в виду, с собаками. – Впервые за этот день Джаред смеется.

- Итицкая сила, вот оно, точно!

- О, нет, мне не нравится твой тон. Таким же тоном ты говорил, что было бы круто, если бы Кэт продавала лимонад на бульваре Квинс. Этот тон меня пугает, Чад.

Чад пренебрежительно фыркает.

- Кэт бы столько лимонада толкнула на том углу!

- Ты думаешь, его просто так называют «Бульваром Смерти»?

- Просто-непросто, лучше выслушай мою фантастическую идею, которая спасет твою тощую задницу.

- С чего это ты заглядываешься на мою задницу, Чад?

- Мечтай, чувак.

- Да, Чад, помимо всего прочего, что происходит в моей жизни, я еще хочу, чтобы мой лучший друг начал меня домогаться.

- А вот это, черт подери, верно, я твой лучший друг.

Джаред ухмыляется. Вот засранец. Чад не обращает внимания на свою оговорку и продолжает:

- Ну так вот, вернемся к нашим баранам. Был я тут в одном тату-салоне…

- Ну конечно.

- И разговорился с чуваком, который им владеет, о возможности инвестиций в мою новую гениальную идею – вот представь, люди, делающие рекламные татуировки у себя на лицах. Между прочим, вот ты в отчаянии, и точно мог бы разместить что-нибудь у себя на лбу…

- Если ты закончишь эту мысль, мне придется тебя убить.

- Тогда тебя отправят в Райкерс, и домогаться твоей задницы буду уже не только я.

- Верно. Так какое отношение салон татуировок имеет к моей нынешней ужасной ситуации с жильем?

- Я к этому и вел, Боже, перестань меня перебивать! – раздраженно ворчит Чад. - У этого чувака, Криса, у него был в окне флайер, что им нужен сосед. Немного необычный, я имею в виду флайер, не чувак, хотя чувак немного… эмм… ну, он классный, поверь мне.

- О Боже.

- Да выслушай ты меня, иисусе на колесах! Ну так вот, Крис сказал, что к себе в соседи они ищут кого-то «обычного». Не уверен, что это значит, но серьезно, парень классный, а ты в полном отчаянии.

- И что же, интересно, означает «обычный»? – медленно спрашивает Джаред.

- Ты. Ты обычный. До скрежета зубовного обычный. Ты настолько обычный, что у меня глаза начинают болеть, если я смотрю на тебя слишком долго. Я хочу сказать, ты идеально подходишь, старик, - уговаривает Чад, и Джаред практически слышит триумф в его голосе.

- А ты так долго смотришь на мою задницу или обозреваешь общий план?

- Ты такой мудила. Клянусь, я тебе тут счастливый билет дарю. И Кэт этот чувак понравится.

Джаред внезапно настораживается.

- Почему это?

Чад смеется, и Джаред к нему присоединяется, хотя смех у него немного истерический, ведь его жизнь на глазах превращается в чертову комедию ошибок.

- Потому что у него татуировка на все лицо, изображающая какого-то дикого кота.

Джаред хохочет так сильно, что начинает задыхаться.

- Джей, ты в порядке? Не помри мне там.

Джареду едва удается взять себя в руки.

- Чад, ты хочешь, чтобы моя шестилетняя дочь жила в одном доме с человеком, сделавшим себя похожим на кота?

- И его чокнутыми соседями. Среди них есть девушка, она, по-моему, жрица вуду. Так что, да.

Джаред настолько ошеломлен, что у него даже голос пропадает.

Чад снова становится серьезным и произносит тихо:

- Джаред, просто поговори с парнем, ладно? У него огромный дом в пригороде Лонг Айленда. С огромным двором для слюнявых монстров и школой в хорошем районе для Кэт. Я знаю, что со стороны все кажется довольно странным, но проверить не помешает.

- Чад, - начинает Джаред, и голос у него дрожит. – Мне страшно.

Чад делает вид, что не замечает.

- Это просто камышовый кот и куклы вуду. Ничего страшного, Джей.

Джаред снова смеется, потом делает глубокий вдох и приходит к решению.

- Ладно, давай мне его номер.


Дженсен

Дженсен и сам не знает, почему так нервничает. Когда он разговаривал с возможным кандидатом в соседи по телефону, ленивый протяжный акцент, который можно было расслышать под настороженностью в голосе, напомнил ему о детстве. Парень, Джаред, казался идеальным, даже когда совершенно явно пытался убедить себя (и Дженсена), что не такой. Когда он сообщил, что у него ребенок и две большие собаки, Дженсен чуть не захлопал в ладоши (неловко, да), вместо того, чтобы отказать Джареду, как тот, похоже, надеялся.

Что, черт возьми, может быть более обычным и домашним, чем какой-нибудь миленький малыш и пара собак? Ну ладно, может, этого недостаточно, чтобы свести на нет всю… эксцентричность их дома, но для их цели вполне сгодится. Конечно, он, похоже, единственный, кто беспокоится, чтобы их маленькая компания не привлекала лишнего внимания, прячась за потенциальным представителем.

Ну ладно, не прячась. Крис сказал бы, что они прячутся, но что он понимает? Сложновато спрятаться, когда твое лицо покрыто чернилами и металлом. Дженсен реалист. Он понимает, что мир в основном черно-белый, даже если он и его соседи знают, что тот крутится в водовороте красного и синего, и оранжевого. Что плохого в желании защитить людей, которые стали для него приемной семьей? И если для этого придется прикрыться, как картонными фигурами, каким-нибудь приятным скучным парнем и его милым малышом, то кому от этого станет хуже? Парень получит отличный дом (и восхитительную стряпню Данниль), а им достанется немного респектабельности. Вот только дерьмово начинать все сначала. Если бы только Том, дурак, не свалил.

Дженсен сжимает зубы и вытаскивает из шкафа четвертую чистую рубашку.

Сегодня воскресенье, и парень будет здесь через двадцать минут, поэтому Дженсен идет в комнату Миши в попытке припугнуть его и заставить приготовиться к собеседованию. Миша владеет домом, в котором они все живут, и никогда из него не выходит. У него самая большая на северо-западе он-лайн компания по продаже органических продуктов, и его можно назвать «независимо богатым». Вот только на одежду он особо не тратится.

- А, Молодой Эклз, - улыбается Миша в знак приветствия, разворачиваясь за рабочим столом и раскидывая руки в стороны, будто ожидает объятий.

Дженсен хмуро смотрит на мишин пенис. Не то, чтобы мишин пенис сам по себе его беспокоил. Бог свидетель, он видел этот пенис так часто, что теперь едва замечает его наличие. Но Миша обещал ему, что спрячет свой пенис ради Джареда.

- Ты все еще голый, Миша.

Миша приподнимает брови и произносит медленно, будто Дженсен глухой или дошкольник с задержкой развития:

- Я нудист, Дженсен. Моя нагота – это моя сила. Моя сила – это моя нагота.

- Ты голый агорофоб, Миша.

Миша кивает.

- Твои слова жестоки, но тон твой любящий. Ты приводишь меня в замешательство, мой дорогой маг.

- Я не маг.

- Возможно не в этой реальности, Молодой Эклз.

Дженсен смотрит на него в упор, а Миша только наклоняется ближе, пока его волосатая коленка не упирается в спрятанную под джинсовой тканью ногу Дженсена. Секунды через четыре Дженсен сдается. За все семь лет, что они знакомы, ему еще ни разу не удалось переглядеть Мишу.

- Просто надень что-нибудь, пока Джаред здесь, хорошо? Твои яйца не возмутятся, если проведут полчаса без кислорода.

- Твои магические силы часто говорят о моих яйцах?

- Я ухожу из комнаты.

- Мои яйца могущественны, как я погляжу.

- Все, я ушел. Я больше тебя не вижу. И уж точно не слышу.

Вздохнув, Дженсен закрывает дверь в мишину комнату и идет вниз, на кухню, где у холодильника стоит Женевьев и пьет из пластикового молочного кувшина нечто, совершенно не похожее на молоко.

- Ты в курсе, что когда ты вот так оставляешь дверцу холодильника открытой, наши счета за электричество подскакивают до небес? – говорит Дженсен и прячет улыбку, когда она кривится.

- Я позволю Мише немного чаще побыть сверху в этом месяце в качестве компенсации, - хмыкает Жен, слизывая красную жидкость с пальцев, ставит банку в холодильник и закрывает его.

- Новенький будет здесь через несколько минут. Не кусаться, - предупреждает Дженсен, понижая голос в тщетной попытке казаться суровым.

- Ой, да ладно, я так сделала-то всего один раз. Я не виновата, что Том шуток не понимает.

- Жен!

- Да, да, не кусаться, я поняла. Пойду, отсосу аккуратненько своему парню. Зови, когда гость появится.

Она машет ему пальчиками и идет наверх в комнату с могущественными яйцами, которую он только что покинул. Внезапно сзади его обнимают тонкие изящные руки, он оборачивается и видит Данниль.

- Ты же будешь вести себя хорошо, да? – просит он, и в его голосе слышны жалобные нотки.

Она невинно улыбается и машет ресницами.

- Значит, никаких булавок в лицо?

- Ни одной, - отвечает он и, не выдержав, смеется. – Почему ты носишь тюрбан дома? Я думал, он у тебя только для клиентов?

- Волосы сегодня неудачно уложила, - Данниль широко улыбается и, выпустив его из объятий, исчезает из комнаты так же тихо, как и появилась. Тут раздается звонок в дверь, и Дженсен делает глубокий вдох, потом идет открывать.

Парень на пороге так невероятно хорош собой, что Дженсен какое-то короткое мгновение просто молча пялится на него. Ну ладно, не короткое мгновение. Чересчур длинное мгновение.

- Привет, я Джаред, - говорит невероятный парень с тем же тягучим акцентом и выглядит немного смущенным долгим взглядом Дженсена. Потом нерешительно протягивает руку.

Дженсен встряхивается и уверенно ее пожимает.

- Дженсен, приятно познакомиться. Проходи.

Джаред улыбается, и улыбка у него с ямочками на щеках и солнечным светом, и радугой, и прочей фигней, которая напоминает Дженсену, какой же он все-таки гей. Он поворачивается спиной к Джареду, прячась от его пристального взгляда, и быстро ведет его в гостиную.

Джаред осматривается, стараясь делать это незаметно, но, похоже, больше не нервничает, как только видит, какое все вокруг бежевое. Дженсен показывает ему на небольшой диванчик, и после секундного колебания, Джаред опускает на него свое восхитительное тело.

Первой в гостиной появляется Данниль, и Дженсен благодарен, хотя бы потому, что она не голая, не в татуировках и не пьет кровь. Да, на ней одето нечто, похожее на металлический халат, и тюрбан, но на красивом лице сияет улыбка, а несколько вырвавшихся из тюрбана рыжих локонов падают на плечи.

- Ты должно быть Джаред! – восклицает она, произнося имя так, будто они старые друзья. Джаред пытается встать, чтобы поприветствовать ее, но она толкает его обратно и вместо рукопожатия трет костяшками пальцев по его щекам.

- Это я. А вы?

Дженсен обращает внимание, что Джаред часто сглатывает. Ммм, глотающий Джаред… Дженсен прикусывает щеку изнутри.

- Джаред, это Данниль. Данни, где Крис?

Она тычет пальцем в сторону лестница, а Крис Кейн внезапно появляется в комнате. Глаза Джареда комично распахиваются при виде татуировок и пирсинга Криса. Дженсен дружит с Крисом достаточно долго, чтобы больше их не замечать (как и пенис Миши), но он знает, что для людей незнакомых Крис выглядит, мягко говоря, запоминающимся.

Джаред встает, и Дженсен снова замечает, что в нем, наверное, метра три роста. Он старается не хихикать, когда Крис задирает голову – очень высоко – чтобы пожать Джареду руку.

- Ты приятель Чада, а? – ухмыляется Крис и усаживает Данниль рядом с собой на диван, прижимая ближе.

- О Боже, не вините меня, - усмехается Джаред, садится обратно и вроде бы немного расслабляется.

Жен прокрадывается в комнату минуту спустя, ее губы кажутся более пухлыми, чем обычно и, проклятье, хотел бы Дженсен не знать, почему именно они так выглядят. Эти самые губы изгибаются в улыбке, когда Жен смотрит на него и коротко шипит. Когда он кривится, она хохочет и поворачивается к Джареду, протягивая руку.

- Привет, Джаред. Я Женевьев. Как приятно с тобой познакомиться, – произносит она невинно, и Дженсен поклясться готов, что она приседает в реверансе только чтобы его позлить. Добившись нужной реакции, она плюхается на диван рядом с Данниль и коротко чмокает ее в шею, заставляя хихикнуть.

- Жен, а Миша закончил одеваться? – Дженсен не знает, хочет ли он на самом деле услышать ответ.

- Ну, он определенно кончил, - кивает она. Крис фыркает, а Данниль прикрывает рот ладошкой.

Джаред смотрит на них беспомощно, и Дженсен чувствует, как его идеально обычный и невероятно сексуальный будущий, как надеялся Дженсен, сосед теряется из-за их дурацких выходок.

- Джаред, расскажи нам немного о себе, - выпаливает Дженсен, присаживаясь на ручку дивана и изо всех сил стараясь выглядеть уверенно и соблазнительно. Джаред снова сглатывает (ему действительно пора прекратить это делать, потому что… черт) и слабо качает головой.

- Ну, как я уже говорил по телефону, у меня есть шестилетняя дочь, ее зовут Кэт. Но она отличная девочка, не доставляет никаких неприятностей.

Данниль тихо взвизгивает, и Крис вопросительно дергает бровью.

- Я работаю ветеринаром, и мне это нравится, хотя платят не слишком много. Я люблю животных, поэтому для меня это отличная работа. Помогая им, я чувствую себя лучше, понимаете, - говорит Джаред застенчиво. Дженсену хочется запрыгнуть ему на колени и слизать с его лица этот милый румянец. - Моя жена… - Джаред замолкает на мгновение, - моя жена умерла полгода назад, и у меня возникли небольшие финансовые трудности. Моей зарплаты не хватает для оплаты аренды нашей квартиры, именно поэтому я ищу что-то другое.

Дженсен замечает, что его друзья теперь смотрят на Джареда немного теплее. Даже Жен на минуту перестает ухмыляться, а Данниль выглядит так, будто готова броситься варить ему суп и вязать носки. Ситуация становится немного неловкой, поэтому Дженсен нарушает тишину.

- Понятно. Я очень сочувствую тебе, Джаред. Наверное, для твоей дочери это тоже тяжело. Может быть, дом, полный людей, поможет ей почувствовать себя немного лучше, как считаешь?

Джаред кажется настороженным, но пожимает плечами.

- А вы ребята, чем занимаетесь?

- Я вамп… - начинает Жен и охает, когда локоть Дженсена впивается ей в ребра. – То есть, я работаю в банке крови.

- О. – Джаред смотрит то на него, то на нее немного ошеломленно.

- У меня тату-салон, как ты, наверное, уже знаешь, - вмешивается Крис, к счастью. – Что же касается… - он показывает рукой на свое лицо и торс, - я современный первобытный человек.

Данниль начинает представляться, не давая Джареду возможности разобраться, о чем говорит Крис.

- Я работаю с Крисом в его салоне, делаю пирсинг и занимаюсь акупунктурой.

Она улыбается Дженсену, зная, что это звучит вполне пристойно и понравится ему. Она не упоминает о сеансах в задней комнате салона, на которых притворяется, будто вызывает духов своих предков, чтобы читать будущее людей. Дженсен улыбается ей в ответ, а потом переводит взгляд на Жен, которая только закатывает глаза.

Все проходит не так уж плохо, думает Дженсен, и уже готовится представиться сам, когда в гостиную входит Миша.
Абсолютно голый.

- Миша, черт тебя подери! – шипит Дженсен и никнет, увидев, что Джаред бежит к входной двери так быстро, как только позволяют его длинные ноги.

продолжение первой части в комментариях

часть вторая часть третья часть четвертая часть пятая


огромная просьба ко всем читающим
автор просила отправить ей ссылку на готовый перевод, поэтому я выложила его на Перекрестке
если вам понравилась история, сходите, пожалуйста, по ссылке, оставьте коммент
хотя бы смайлик
сделайте автору приятно


URL записи

URL
   

Небо в горошек

главная